Откровения тяжело-больных

ВАЖНО! Для того, что бы сохранить статью в закладки, нажмите: CTRL + D

Задать вопрос ВРАЧУ, и получить БЕСПЛАТНЫЙ ОТВЕТ, Вы можете заполнив на НАШЕМ САЙТЕ специальную форму, по этой ссылке >>>

Если близкий тяжело болен

Тяжелая болезнь становится испытанием и для больного, и для его семьи. Как смириться и принять ситуацию, как найти силы, чтобы бороться за выздоровление, как не потерять веру и как ее обрести. Обо всем этом мы беседуем с психологом православного кризисного центра Инной Мирзоевой.

– Ответ прост. Самое главное – искренность, любовь и внимание. Часто достаточно быть рядом, держать за руку, и слова-то при этом никакие не нужны. Иногда мы боимся расстроить больного – стараемся перевести разговор на посторонние темы. Митрополит Антоний Сурожский писал, что эти разговоры опустошительны, потому что являются ширмой для того, чтобы нам самим защититься от тревоги. Но, в то же время, мы защищаемся и от истинности, и от правдивости. А для больного человека это очень опасно, так как суесловие уводит его от реальности и лишает сил бороться с болезнью.

Посещая больных в первом московском хосписе, который был создан по благословению владыки Антония, я прочитала созданную им инструкцию по общению с больными. В ней есть такие слова:

«Человеку, который ухаживает за тяжело больным, важно научиться быть похожим на музыкальную струну, которая сама по себе не издает звука, но после прикосновения пальца начинает звучать». На этом основаны все человеческие отношения. Речь о том, что нужные слова всегда находятся в процессе общения. Самое главное, чтобы человек, который рядом, просто чувствовал наше искреннее сочувствие. Если оно у нас есть, то мы все скажем правильно. Надо уходить от пустых слов.

– Бывает, что своими действиями мы поощряем жалость больного к себе. Как избежать этого?

– Прежде всего, необходимо проявлять предельное внимание к состоянию больного. Приведу пример. Ко мне обратилась пожилая женщина, проходящая химиотерапию. У нее уже четвертая стадия рака. Состояние тяжелое, но она привыкла за собой ухаживать. Для нее покой, лежание в постели равносильно смерти. И она плачет, потому что сестра ограждает ее от всех забот. Сестра заставляет больную лежать и не дает ничего делать. Это ужасная ситуация. Жалость и гиперопека не продуктивны. Нужна любовь и партнерские отношения. У каждого есть свои внутренние ресурсы. Благодаря этим ресурсам человек борется. А если вы возьмете на себя все обязанности и всю ответственность – вы лишите его возможности действовать самостоятельно, лишите сил бороться. Если посмотреть правде в глаза, то родственники, которые слишком опекают больного, больше думают о себе – как бы сделать все быстрее, чтобы поменьше было хлопот. А нужно думать о человеке больном – как ему лучше.

Есть и другая крайность. Бывает, что тяжело больной человек проходит через стадию отрицания болезни. Он старается не замечать, что его физическое состояние изменилось, живет прежней жизнью, взваливая на себя прежние заботы. А помощь-то нужна! И у меня на глазах разворачивалось много трагедий связанных с этим. Человек пережил тяжелейшее лечение, ослабел, но он через силу встает, проходит несколько шагов и падает в обморок. А родных нет рядом… потому что сам больной вовремя не попросил о помощи. В такой ситуации родственникам нужно самим быть очень внимательными, нужно анализировать, делать свои выводы и вовремя помочь.

– А если человек стесняется принимать помощь даже от самых близких людей?

– Действительно есть много людей, которые с трудом принимают помощь. Они привыкли сами быть покровителями. В психологии существует такое понятие – конгруэнтность. Это когда наши чувства и поведение совпадают. Если мы будем конгруэнтны, искренни, то человек все-таки примет нашу помощь. Любая фальшь чувствуется. Если вы действительно искренне хотите помочь, вряд ли ваша помощь будет отвергнута.

– Страдающим физически людям свойственны перемены настроения, которые близким сложно понять.

– Нужно знать, что тяжело больной переживает несколько стадий в своем психологическом состоянии. Эти этапы – шок, агрессия, депрессия и принятие болезни – очень хорошо описаны у Андрея Владимировича Гнездилова, психотерапевта, основателя хосписа в Петербурге. Последовательность стадий может быть разной. Кто-то из больных может избежать агрессии, а кто-то так и не принять свою болезнь. Но в целом смена этих психологических состояний очень характерна.

Самая опасная – стадия шока. В этом состоянии возможны суициды. И больному необходимы особое внимание и поддержка. На стадии агрессии человек изливает свои чувства. И, если мы находимся рядом, надо дать возможность вылить эти чувства. Потому что больному нельзя держать их в себе. Иначе агрессия может вылиться в аутоагрессию, разрушительное состояние. Я понимаю, что родственникам тяжело. Но нужно осознавать, что больному пережить это необходимо, и проявить сочувствие и понимание.

Часто, родственники начинают бить тревогу, когда больного одолевает депрессия. Но нужно помнить, что не всегда депрессию следует забивать лекарствами. Боль надо пережить, потому что через страдание искупается вина, через страдания человек может прийти к Богу. Когда начавшуюся депрессию «забивают» с помощью антидепрессантов, возможны патологические изменения личности. Если человек не переживет депрессию, он может не прийти к осознанию своего истинного состояния, у него не будет сил, чтобы бороться.

Лучше найти квалифицированного психиатра или клинического психолога, который поможет правильно пережить все стадии болезни.

– Можно ли дать рекомендации, тому, кто ухаживает за больным, как самому удержаться от срывов?

– Очень часто больные жалуются: сначала родственник с головой окунается в мои проблемы, буквально все заботы взваливает на себя. А потом перенапрягается, силы иссякают. В результате больной остается совсем без внимания. Нужно помнить, что, конечно же, если близкий заболел, от нас потребуется, много терпения и труда, но забота должна быть разумной. Нужно, чтобы человек видел, что мы заботимся о нем с любовью и радостью.

И пережить болезнь близкого мы можем только с Божьей помощью. Нужно больше обращаться к Богу.

– Часто православные близкие нецерковного больного человека очень хотят, чтобы он принял таинства исповеди, причастия, соборования, а сам человек не готов к этому. Какую линию поведения лучше избрать в этом случае?

– Нам нужно молиться за этого человека. Об этом прекрасно сказал Антоний Сурожский: «Навязывание Бога в смертный час человеку, когда тот от Бога отрекается, это просто жестоко. Если говорит, что не верит в Бога, то можно сказать: «Ты не веришь, а я верю. Я буду с моим Богом говорить, а ты послушай, как мы друг с другом разговариваем».

Если человек готов к диалогу о вере, то можно бережно рассказывать ему о своем опыте. Потом мы предлагали нашим пациентам книги, диски. И на моем опыте через книги, в том числе современных авторов, люди приходили к вере.

Несколько лет назад к нам обратился мужчина, долгое время занимавшийся йогой. Заболев, он пережил тяжелую депрессию. Это был высоко образованный и умный человек, который в своем духовном поиске зашел в тупик. Болезнь привела к вере. Это произошло буквально на моих глазах. Он попросил познакомить его со священником, общался, читал. В какой-то момент понял, что вел за собой людей по ложному пути. Собрал своих учеников и объявил им об этом. А перед смертью принял монашество.

– В сложной ситуации человеку свойственно уповать на чудо. Среди ваших пациентов были люди, которым вера помогла исцелиться?

– Хочу сказать, что чудеса действительно происходят и людям нужно об этом говорить. Но надо помнить, что на все Божий промысел. Я сталкивалась со случаями, которые иначе как чудесными не назовешь. Однажды к нам пришла молодая женщина в тяжелой депрессии – ее с маленьким ребенком оставил муж. Она привела на прием свою тетю, самого близкого человека. У тети раковая опухоль – меланома. Врачи подтвердили диагноз, операция была назначена на понедельник. В субботу мы пошли в храм. Она там исповедалась, причастилась. Долго стояла у иконы, молилась. Вечером мне звонит мой коллега и сообщает: «Они говорят, что опухоль уменьшается». Мы не поверили. Но оказалось, что это действительно так. Врачи никак не смогли объяснить происшедшее. Женщина эта, Слава Богу, сейчас жива. Она нам постоянно звонит, благодарит, но мы говорим, что благодарить нужно не нас. Она сказала, что в тот день молилась в отчаянии. Говорила, что даже не для себя просила: «Дай мне Господь немного пожить, чтобы поддержать племянницу». Болезнь не возвращалась.

Еще один случай. Мужчину с раком почки привезли на операцию, а опухоли нет. Профессор ругался, подозревал, что перепутали больных. А в разговоре с женой выяснилось, что прямо перед операцией приходил священник и его окрестил.

Исцеления происходят. Каждый из нас, работающих с тяжело больными людьми, может их вспомнить. Православный человек, если он заболел, должен получать благословение, лечиться, общаться с духовником, молиться, причащаться. Верить – это самое главное. Без этого очень трудно.

Источник: http://www.pravoslavie.ru/38369.html

Только правда: 10 правил общения с тяжелобольным человеком

«Работая с тяжелыми и в особенности с онкологическими больными, постоянно сталкиваюсь с тем, что на разных этапах лечения с ними из рук вон неправильно общаются», – написал на своей странице в Facebook нейрохирург Алексей Кащеев. И предложил свои, проверенные способы.

1. Говорить правду и ничего кроме правды. Лгать пациенту не только унизительно, но и совершенно бесполезно. Больному нужно 15-20 минут и мобильный интернет, чтобы уличить врача в элементарной лжи. Обмануть пожилого человека несколько проще, но тоже сложно: у этих людей есть свое комьюнити, где они обмениваются информацией и докапываются до правды. Осознав обман, пациент может экстраполировать ситуацию на всех врачей без исключения и совершенно перестать им доверять – в ряде случаев это впоследствии стоит ему жизни.

2. Дать полную информацию о диагнозе, предстоящей операции, исходе и прогнозе заболевания, рисках и осложнениях. Это не только юридически необходимо, но и элементарно просто. Пациент должен понимать, что с ним происходит, что и зачем планируется делать, чего от этого ждать. Говорить нужно хладнокровно, без патетики и заламывания рук, доступным языком, по возможности – с юмором. С онкологическими пациентами надо избегать трагических интонаций. Сострадание – это не слеза в голосе, а понятные действия. Когда пациент видит, что хирургическая бригада, например, осознает риски операции и знает, как действовать при реализации этих рисков, он гораздо спокойнее спит.

3. Никогда не прятаться от тяжелых разговоров. Это очень трудное дело, потому что врач постепенно сам выгорает от сложных диалогов. Тем не менее пациента нельзя «кормить завтраками» про то, что навсегда парализованные руки задвигаются или ультразлокачественная, тотально неудаляемая опухоль на самом деле киста (как любят говорить некоторые, «полип»). Отнимать право человека на объективное знание собственной проблемы – совершенное скотство; это его тело, его судьба, его жизнь и смерть, а мы допущены к этому знанию лишь в силу полученной профессии (то есть мы за это получаем деньги, а потом на них покупаем еду и бензин).

4. При первом разговоре избегать стоп-слов. К таким словам относится, например, слово «рак». Лично я при первом общении избегаю этого термина, заменяю его на синонимы – мне кажется, что пациента можно сразу так шокировать, что он перестанет сотрудничать на долгое время, замкнется в плену страшного слова. Это чисто человеческая штука, связанная с речевыми оборотами: ведь диагноз «диабет» иногда страшнее диагноза «рак», но от диабета в окно никто не прыгает. Когда человек оправится от первого потрясения, можно называть вещи своими именами.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:  Что такое болезнь алопеция (облысение): виды, симптомы, лечение

Пациенту после операции надо положить в руку свой мобильный телефон и дать возможность позвонить близким. Я не знаю, как это работает, но иногда помогает не хуже интенсивной терапии.

5. Прямо отвечать на прямые вопросы. Если человек открыто спрашивает «Когда я умру?» или «Будет ли мне больно?», надо так же открыто рассказывать правду. У больного может быть масса нерешенных жизненных вопросов, включая кредит, жену-любовницу, детей-оболтусов, и он должен понимать фронт работ. При ответе на такие вопросы следует оперировать клинически доказательной информацией, выражаться процентами, сроками пятилетней выживаемости, шкалами качества жизни; таким образом, чтобы случайно не соврать, надо постоянно читать научные статьи и владеть обновляющейся информацией.

6. Никогда не обвинять. Некоторые пациенты до прихода к нам ведут себя до такой степени деструктивно, что их и вправду хочется поколотить, или резонно спросить: «А вы, милейший, чего теперь от меня хотите?» Тем не менее, обвинять человека в собственной глупости или неудаче негуманно и неконструктивно: теперь-то какой толк, когда он уже пришел к тебе? Да, он толстый, глупый, вырастил огромную опухоль, спустил все деньги на шамана и гадалку, прежний его врач – идиот, а жена его – сутяжная истеричка. Ну ничего, значит, надо лечить такого, которого послали.

7. Назначать антидепрессанты и при необходимости сразу приглашать психиатра. У тяжело больных почти поголовно есть депрессия. А в каком, собственно, состоянии должен находиться страдающий человек – прыгать, как мишки Гамми?

8. Если пациент совершеннолетний, в сознании и вменяем, надо выяснить, можно ли обсуждать диагноз с родственниками, и если можно, то с кем именно (почему-то этот пункт почти всегда игнорируется). Серьезная болезнь – это проблема нескольких людей, иногда нескольких десятков людей. Они должны понимать реальность, готовиться к временным, организационным, финансовым затратам. Надо понять, кто именно из близких «организатор лечения» – иногда это совсем не сын/муж/мать, а какой-нибудь двоюродный дедушка, первая жена или далекий друг. В то же время необходимо понять, с кем диагноз обсуждать нельзя, сославшись на правовое понятие врачебной тайны. Неосторожные слова могут привести к самоубийству родственника или самого пациента (такие случаи широко известны). Сказать правду не тому, кому надо, обременительно для кармы: ваш пациент может уже давно умереть, а члены семьи вас будут проклинать до седьмого колена.

9. Объяснить основные организационные мероприятия: например, если заболевание будет сопровождаться хронической болью, пациент должен понять, что надо встать на учет у онколога по месту жительства, чтобы получать наркотические обезболивающие. Пациент, сталкиваясь с жестокой и бесчеловечной системой оказания (неоказания) помощи на послегоспитальном этапе, совершенно беззащитен и растерян: ему надо внушить хотя бы базовые представления о том, что делать.

10. И под конец еще одно личное наблюдение (на суд коллег): не запрещать злостным курильщикам сразу после онкологических операций курить.

Источник: http://www.psychologies.ru/self-knowledge/communication/tolko-pravda-10-pravil-obscheniya-s-tyajelobolnyim-chelovekom/

10 полезных советов о том, как преодолеть стресс при уходе за больными родственниками

Что делать, когда жизнь преподносит сюрпризы со знаком минус и обрекает человека на постоянный уход за больным родственником? Не секрет, что круглосуточное пребывание с недееспособным человеком чрезмерно давит на психику того, кто взял на себя жертвенную и святую обязанность помочь ближнему. Существуют ли способы избавить себя и всех родственников, вовлеченных в процесс по уходу за тяжелобольным человеком, от стресса? Об этом пойдет речь в нашей очередной публикации.

Иногда люди не осознают всей тяжести последствий

Прежде всего, необходимо грамотно рассчитать собственные силы, как физические, так и эмоциональные. Ведь они, к сожалению, далеко не беспредельны. Когда в семье происходит несчастье, и внезапно заболевает кто-то из престарелых родственников, дееспособному члену клана поначалу кажется, что он сможет вынести все. Человек прекрасно отдает себе отчет в том, что старость когда-то станет реальностью и для него самого. Он пытается поступить так, как хотел бы, чтобы его дети поступили и с ним самим в случае чего. Поэтому не секрет, что люди могут жертвовать своей перспективной карьерой, личным счастьем, здоровьем и устроенным благополучным бытом ради благой цели. Однако, никогда не сталкиваясь с такой ситуацией ранее, довольно сложно представить реальные последствия. Именно поэтому так важно обладать специальными знаниями, навыками и соответствующей квалификацией.

Призвать на помощь профессиональную сиделку

Наиболее распространенным вариантом избавления от стрессов в уходе за тяжелобольным членом семейства видится привлечение в качестве помощника профессионально обученного человека. Патронажному работнику, как человеку со стороны, проще более адекватно оценить ситуацию, принять решение, не руководствуясь одними только эмоциями, а уж медицинские навыки выручат в самый ответственный момент.

Отчего-то в нашем обществе принято считать, что если кто-то прибегает к услугам профессионалов в таком щекотливом и неоднозначном вопросе, значит, он снимает с себя бремя ответственности за своих родственников либо попросту показывает к ним свое неуважение. Однако это заблуждение. Совсем необязательно брать сиделку на круглые сутки, достаточно ограничиться временем для собственной передышки.

Сменный график — неплохое решение

Если установить своеобразный сменный график по присмотру и уходу за недееспособным членом семьи, свободное время можно посвятить восстановлению собственных моральных и физических сил или попросту отвлечься, сменив на время сферу деятельности. Также целесообразно договориться с кем-то из других членов семьи, чтобы они время от времени замещали человека, взявшего на себя основную роль по уходу за престарелым или больным. Единство семьи, устремление интересов каждого из ее членов и проверяется в такие тяжелые моменты.

Не отказываться от помощи, что предлагают чужие люди

Чувства и эмоции, которые переполняют родственников в период тяжелой трагедии, почти всегда отрицательно эмоционально окрашены. Гордыня, пренебрежение помощью, предложенной, к примеру, рачительной соседкой, может сыграть злую шутку. Эта ситуация не из разряда тех, о которых принято говорить «сами не лыком шиты», поэтому любая помощь извне может стать отличным подспорьем для выздоровления больного, либо для облегчения общей ситуации. Неловкость за состояние больного перед своими давними знакомыми не должна иметь место в сознании человека, что взялся осуществлять основной уход. В некоторых случаях на время ухудшения общего состояния больного могут прийти на помощь также и специализированные учреждения.

Научиться уметь правильно отвлекаться

Человеку, несущему основную нагрузку в уходе за тяжелобольным или престарелым членом семьи крайне важно в минуты отдыха не уходить полностью в себя, не погружаться в еще более мрачные мысли и переживания. Лучше больше бывать на людях, со своими прежними друзьями, а также заниматься привычными делами. Прогулки и приятное общение не дадут потерять вкус к собственной жизни, как бы тяжело в данный промежуток времени ни приходилось. И в этом случае любое, даже самое кратковременное переключение и отвлечение пойдет на пользу.

Как справиться с негативными эмоциями?

Видя, как когда-то жизнерадостный и буквально пышущий здоровьем близкий человек медленно, но верно угасает – занятие не для слабонервных личностей. Даже если психика человека достаточно закалена, она все равно будет подвержена негативному влиянию эмоций, это неизбежный момент. Как же поступить с накопленным негативом? В любом случае злость на судьбу, обиду, страх перед будущим и другие отрицательные эмоции и чувства нельзя держать в себе. Негатив будет копиться в чаше терпения до тех пор, пока не переполнит сосуд и не выльется на голову нуждающегося в помощи больного человека. Такое положение дел нельзя допустить ни в коем случае. Выход из положения найти можно в разговорах о своих проблемах с кем-то из посторонних людей.

Для того чтобы постепенно избавиться от накопленного негатива, нужно найти единомышленников, людей, в разное время справившихся с подобной ситуацией, и попросить у них совета. Неоценимый опыт людей, прошедших через подобное, обычно находят в каком-либо интернет-сообществе, а также в различных группах взаимопомощи. Необходимо помнить, что от всех угнетающих психику моментов необходимо своевременно избавляться.

Психологические срывы только усугубят ситуацию

Все моменты, которые мы описали в этой публикации, будь то помощь в уходе за тяжелобольным извне либо общение в группе единомышленников, помогут в будущем избежать психологического срыва, который обрушится, прежде всего, на недееспособного родственника. В такие моменты больные люди, которые полностью не лишены разума, чувствуют себя обузой и хотят поскорее попрощаться с жизнью, чтобы перестать тяготить своих родственников.

Человеку, возложившему на себя сложную ответственную миссию по уходу за недееспособным родственником, необходимо помнить, что ни в коем случае нельзя показывать свое бессилие и слезы. Также пустыми видятся обвинения в произошедшем в адрес судьбы или, тем более, пострадавшего. Только лишь кооперирование с людьми, имеющими аналогичный опыт, представляется разумным решением проблемы.

Что может спасти тяжелобольного

Помимо грамотного профессионального ухода, хорошей психологической атмосферы вокруг, члена семьи, потерявшего дееспособность, могут спасти забота, внимание и любовь домочадцев. Необходимо помнить, что абсолютная любовь вкупе с безграничной верой и преданностью способны творить настоящие чудеса.

Источник: http://fb.ru/post/disabilities/2015/8/6/832

Подготовка к Крещению тяжелобольных, психически больных и умирающих – священник Георгий Кочетков

Аномалии и особенности душевно-физического состояния (тяжелобольные, психические больные и умирающие) при подготовке к Крещению.

1) Господь наш Иисус Христос Духом Святым призывает к по­каянию, возрождению и оправданию через веру в Него, Сына Человеческого и Сына Божьего, всех и вся. Но есть условия, ограничивающие возможность своевременного и полноценного вос­приятия полноты благодати. Если своевременность ее восприятия, в том смысле «благовременности», о которой говорится, напри­мер, в молитвах 1-го, 8-го и 40-го дней или в чинах и литур­гийных молитвах оглашения, в большой степени зависит от возраста просвещаемого, о чем речь уже шла, то полноценность усвоения человеком спасительных даров таинства Просвещения может сильно зависеть и от других его душевно-физических состояний.

2) Именно исходя из желания приобщить ко Христу всех, даже пришедших «в двенадцатый час», т. е. находящихся уже на смер­тном одре, а также тяжелобольных, стремясь, в меру сил и воз­можностей их веры, «проповедуя Евангелие Царства, исцелять вся­кую болезнь и всякую немощь в людях» ( Мф 4:23, 9:35 ; подчер­кнем, что всегда все-таки в людях, а не в человекообразных суще­ствах), Церковь уделяла больным и немощным особое внимание.

[Поэтому неудивительно, что посещение больных изначально рассматривалось Церковью как одно из универсальных евангельских требований, которое распространялось и на оглашаемых. Так, согласно св. Ипполиту Римскому ( ок. 215 г.), одним из вопросов, выяснявшихся у готовящихся к Крещению, был вопрос об участии их в служении больным: «Когда будут определены намеривающиеся принять крещение, пусть исследуется их жизнь: жили ли они честно, пока были оглашаемыми, почитали ли вдов, посещали ли они боль­ных, совершали ли добрые дела» [1, с. 288]. – Прим. авт.].

Она всегда шла путем предельного и жертвенного милосердия и снисхождения, часто сводя свои самые естественные и необходи­мые требования до минимума, хотя никому и никогда не позво­ляла этот минимум перейти.

3) При подготовке к Крещению тяжелобольных, в том числе психически, и умирающих, в силу особой ограниченности их собственных телесных и душевных сил и возможностей, значи­тельно возрастает роль поручителей, их духовно-душевных цер­ковных качеств, ответственности и подготовленности нести бремя поручительства в более сложных условиях, ведь пастырю иногда приходится доверять их поручительству больше, чем своему ви­зуальному впечатлению, чем медицинским и прочим документам. Для этого он должен уделить этим поручителям сугубое внима­ние, что, впрочем, еще не обязательно означает сугубое время.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:  Актиномикоз кожи (костей) : лечение, симптомы, виды

4) Сама подготовка к Крещению в этих случаях неизбежно должна быть более индивидуальной [«Пастырь всегда должен быть готовым видеть в человеке возможность разных противоречий. Человек – это загадка, иероглиф, который требует своего внимательного наблюдения и который не так-то легко может быть расшифрован» [7, с. 240]. – Прим. авт.], в зависимости от состояния и обсто­ятельств жизни крещаемого, сил и возможностей пастыря и его помощников. Также она должна быть более динамичной и трез­венно-радостной, т. е. ставящей большой акцент на своей светлой цели, на надежде и ее действии, и только в связи с этим – на необходимости покаяния, дальнейших аскетических усилий и т. д.

5) Сознание опасности опоздать с крещением, хотя и не должно ни на миг покидать пастыря, катехизаторов и поручителя, однако не должно и давить на них и заставлять идти на компромисс, по рассуждениям типа «а вдруг», «хуже не будет» и «на всякий слу­чаи». Надо знать, что и по смерти у христиан остается надежда.

К тому же, поскольку человек сам осознанно выразил жела­ние креститься [А если и не буквально сам, и не очень осознанно, то и тогда еще не беда, ведь минимум личной сознательности в этом решении, лишь при условии свободного исповедания им веры в Бога и Сына Божия Иисуса Христа, можно привести его усилием первой же встречи и беседы-общения, не прибегая, конечно, при этом ни к какому обману и давлению, а тем более насилию. – Прим. авт.], постольку всегда можно сделать его оглашаемым 1-го или 2-го оглашения, что, как мы знаем, сразу делает некрещеного христианина неполным членом Церкви, а значит, и снимает остроту вопроса.

6) При подготовке к Крещению и при крещении собственно тяжелобольных, т. е. страдающих от тяжелых хронических и изнурительных болезней, надо учитывать характер болезни знать насколько она опасна для других, а в случае нужды смиренно и заботливо принять меры предосторожности, которых не надо стесняться, знать и естественные перспективы ее течения [«Знакомство с научными данными сделает пастыря более осторож­ным в своих нравственных оценках. Многое узнав, он не будет делать ложных шагов и давать поспешные советы в случаях сомнительных и тревожных» [7, с. 251]. – Прим. авт.].

Большое значение имеет то, излечима ли болезнь, не приво­дит ли она к внешнему уродству, не ограничивает ли уже сейчас или в будущем семейную, социальную, профессиональную и цер­ковную жизнь и т. д. Если подобные ограничения существенны, то надо помочь человеку избавиться от комплекса неполноцен­ности, особо тщательно объяснив ему, что полнота человеческой жизни проистекает в первую очередь от жизни в полноте бла­годати Духа Святого, которую и надо стяжать любовью к Богу и ближнему и верою в них.

Нельзя допускать, чтобы целью Крещения больного были иные, одни индивидуалистические и даже целительские мотивы. Конеч­но, если человек, особенно поначалу, имеет внутреннюю установ­ку на исцеление, то в этом ничего плохого нет, но ему не надо ее путать с целью и смыслом самого таинства Крещения. Исцеление может произойти, и так или иначе произойдет, именно тогда, когда такой путаницы не будет. Больному, готовящемуся к Кре­щению, необходимо дать понять, что всем надо верить во всемогущество Божье, но не свое, и надеяться на исцеление по нашей вере и милости Божьей, ибо любая болезнь – зло, даже если она иногда служит поводом к обращению и спасению человека.

Помогающим больному подготовиться к Крещению хорошо еще особым образом, тайно или явно, молиться о его исцелении. [При этом с самого больного, пока он лишь подходит к вере, нельзя требовать никакой молитвы. Вера является необходимым условием положительного результата молитвы, но и она совершенствуется и крепнет в процессе молитвы [4, с. 40]. В связи с этим еще надо помнить меткое, смелое и очень верное замечание св. Иоанна Сергиева Кронштадтского о духовном состоянии больных. Он пишет: «В болезни и вообще в немощи телесной, равно как и в скорби, человек поначалу не может гореть к Богу верою и любовью, потому что в скорби и в болезни сердце болит, а вера и любовь требует здравого сердца, покойного сердца; поэтому и не надо очень скорбеть о том, что в болезни и в скорби мы не можем, как бы следовало, веровать в Бога, любить Его и усердно молиться Ему. Всему время. Иногда и молиться не благоприятное время» [2, с. 82]. Это надо учитывать при катехизации любого рода больных и страждущих. – Прим. авт.]. Надо следить лишь за тем, чтобы оно вновь не стало корыстной целью Крещения [По справедливому замечанию архим. Киприана (Керна), «пастырь не должен создавать у больного механического, магического представле­ния о Боге. Речь должна идти не о том, что Бог может сделать то, что не может сделать самый лучший врач, а о том, что Бог всегда с нами, в выздоровлении и в смерти» [7, с. 157]. – Прим. авт.].

При этом не следует противопоставлять духовные средства «лечения» и исцеляющую милость Божью средствам обыкновенным, традиционным (таблетками и проч.) и нетрадиционным (даже, может быть, с элементами «экстрасенсорными», «психотренинга», «йоги» и т. д.). Важно только, чтобы эти средства не противоречили по духу христианским, т. е. не являлись бы чер­но-магическими, колдовскими или темно-знахарскими, что, как известно, зависит в большей степени не от самих применяемых средств, а от породившего их духовного направления, для опре­деления которого нередко требуется большой опыт, особые зна­ния и благодатный дар «различения духов», т. е. специальное и, в идеале, общецерковное усилие.

7) Придя к тяжелобольному, нельзя излишне утомлять его лю­быми впечатлениями, разговорами и спорами, тем более философско-апологетическими [«Разнообразны случаи обращения неверующих к живой вере и молитве, – пишет митр. Антоний (Храповицкий) в своей книге «Учение о пастыре, пастве и об исповеди», – но нередко они являются плодом постепенного опровержения всех воспринятых ими возражений против бытия Божия или бессмертия души… Ясно, что неверие только подпиралось ими, а исходило от озлобления или непокорства…» [5, с.326]. – Прим. авт.].

При этом надо не забывать следить за появлением с его стороны даже первых признаков перевозбуждения и переутомления.

К больным всегда, даже если они неопрятны и почему-либо вызывают чувства брезгливости и отталкивания, а эти чувства лучше преодолевать сразу, необходимо относиться с любовью сочувствием, с особым тактом, с лаской и мягкостью, вниманием и духовной чуткостью [Архиепископ Костромской Платон в своей книге «Напоминание свя­щеннику об его обязанностях при совершении таинства покаяния» пишет: «Дело попечения о больных и умирающих требует от пастыря многой любви, терпения, благоразумия и мужества духа, чтобы он мог сказать только то, что нужно и как нужно, чтобы расположить к себе больного, утешить его, тронуть, обратить к Богу – одним словом, чтобы сделать в несколько часов то, на что больной должен был употребить всю свою жизнь» [10, с. 256]. – Прим. авт.].

Нельзя пренебречь даже малой их просьбой (другое дело – исполнять ее буквально или нет, решать это надо особо), как нельзя не выполнить даже малое данное им обещание.

Больной человек обычно повышенно требователен, возбудим и раздражителен, но в то же время – слишком легко подавля­ется. Поэтому важно, не впадая в соглашательство, постараться ничем его не омрачить.

Покаяние такого человека часто слишком затруднено или на­оборот – аффективно и внешне эмоционально, а потому или духовно неглубоко, или абстрактно, «не во имя Христа», поэтому оно требует особой проверки «по плодам» и «по духу» и, сле­довательно, снова особого внимания.

Усвоение больным каких-либо знаний затруднено, и потому их объем, как и объем молитвенных чинов, надо минимизиро­вать, по возможности вообще избегая трудных мест и сложных форм изложения.

Если больных несколько, то надо уделить особое внимание и всем, и каждому.

Если у пастыря или катехизатора на все это не хватает време­ни, сил или терпения, то им лучше самим за такое дело не браться, а просить помощи у других, особенно у более способных, достойных и подготовленных мирян, начиная с поручителя. Не случайно еще в «Памятной книжке для священника, или размыш­лении о священнических обязанностях» говорится: «Если по мно­жеству дел не можешь посещать больного, то старайся, чтобы сию помощь оказывал кто-либо из благочестивых и благоразумных и сообщал тебе о состоянии больного чтобы, по крайней мере, ты мог быть при нем во время большей опасности» [9, с. 246].

8) В тяжелых случаях у больных может возникать большая склон­ность к крайностям, подозрительности и отчаянию, к безрассуд­ным решениям и действиям, к болезненным фантазиям и капри­зам. Пастырю и его помощникам надо постараться преодолеть это еще в процессе подготовки к Крещению.

9) Чин и форма крещения тяжелобольных должны выбираться по обстановке, как и все прочие чины. Традиционно это может быть почти неотличимое в настоящее время от обычного так называ­емое «клиническое крещение», часто в постели в доме, больнице и т. д., без полного обнажения и без погружения. Если, согласно канону о клиническом крещении, оно было совершено до окон­чания подготовки и научения вере, то по возможности все это должно быть довершено позже, при улучшении состояния или по выздоровлении больного.

10) Особое внимание должно быть уделено церковной жизни тяжелобольных и после их Крещения. Главное здесь – их участие в Евхаристии и какое-то посильное личное церковное дело или служение. Хорошо, чтобы среди членов церковной общины были такие друзья и близкие больного, которые могли бы быть свя­зующим звеном между ним и общиной и которые могли бы информировать священника и других о состоянии его здоровья, духовном росте и возможных трудностях, требующих совместно­го преодоления.

11) Существует категория больных, с которой священнику в современном мире приходится особенно трудно. Это больные психически. Мы имеем в виду как носителей собственно психи­ческой болезни (психопатологии), так и людей, не столько психически больных, сколько психически болезненных, не обладающих устойчивой психикой, т. е. не вполне на данный момент (период) здоровых.

Это различие, при всей его условности, надо обязательно помнить, особенно если отношения с больным человеком выходят за рамки единовременной встречи, что практически почти неизбежно в любом случае серьезной подготовки к таинству Просвещения. Тогда психоболезненность надо учитывать как трудность противоречивого характера, как душевную немощь и «слабое место» человека, сами по себе вполне простительные и требующие лишь осторожности, помощи и снисхождения. Пси­хоболезнь же надо не только учитывать, но еще и лечить, для чего бывает нужен врач-специалист, к которому, особенно, если пастырь или катехизатор лично знают его духовно-душевные качества, не зазорно вовремя направить своего подопечного (ко­нечно, лишь в форме рекомендации).

12) Кроме того, не следует путать психически больного, а тем более болезненного человека, с одержимым, т. е. подлинно бесно­ватым, какими бы «бесами» он ни был одержим, – страха, сомнения, уныния, нетерпения, блуда, подозрения, гордыни, среб­ролюбия, осуждения, нигилизма, двойничества, т. е. рефлексив­ного «буриданова» раздвоения, иногда ведущего прямо к шизо­френии, и т. д. [Интересно, что Ф.М. Достоевский, который, как известно, был гени­альным писателем «не благодаря, а вопреки» своей психической болезни [8, с. 57], считал, что «эта черта свойственна человеческой природе вообще. Человек может, конечно, век двоиться и, конечно, будет при этом страдать… надо найти в себе исход в какой-то деятельности, способной дать пищу духу, утолить жажду его… Я имею у себя всегда готовую писательскую деятельность…» (из письма, написанного незадолго до смерти [цит. по: 8, с. 64]. – Прим. авт.]. Это – удивительно точная и трезвенная оценка, и вначале, когда Достоевский видит духовно падшую и потом бесноватую человечес­кую природу, и потом, когда предвидит пути ее восстановления, искупления, спасения и оправдания преображающим человеческое существование творческим духом в Духе. Не то же ли самое можно увидеть и сказать в отношении всех остальных «бесов»?

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:  Эритема: причины, симптомы, лечение.

Если есть верные признаки одержимости, тогда надо особое внимание уделить экзорцизмам – «запретительным» молитвам чина оглашения.

13) Установить и выявить жесткое различие между беснованием или какой-либо иной духовной болезнью и психопатологией очень трудно, но всегда это есть различие духовного и душевного [Контакт с больными часто помогал пастырям выделять болезни духовные, когда пастырь сам мог оказывать помощь, и душевные, когда требовалась компетентность врача-специалиста. В 1920-е годы старец архим. Георгий из Даниловского монастыря очень четко различал эти болезни и одним говорил: «Ты, деточка, иди к врачу», а другим: «Тебе у врача делать нечего». Бывали случаи, когда старец, наладив духовную жизнь, рекомендовал сходить к психиатру или, наоборот, брал от психиатра людей к себе на духовное лечение [8, с. 5]. По поводу того же различения духовного и душевного сам проф. Мелехов писал, что этап установления «духовного диагноза» – момент очень ответственный. Заключается он в определении духовного уров­ня, которого достиг человек, выяснении глубоко скрытого в тайниках души его отношения к Богу и ко греху, а также его способности сопро­тивляться силе греха. По его мнению, именно здесь необходима компетентность опытного духовника (эту функцию издревле в Церкви выпол­няли еще поручители и катехизаторы), особый духовный дар (харизма) как присущая ему способность духовной прозорливости, или как резуль­тат обобщения духовного опыта, который апостол Павел называл «раз­личением духов» ( 1 Кор 12:10 ) (8, с. 26]/ – Прим. авт.].

Единственной рассчитанной на пастырей высокопрофесси­ональной современной, но, к сожалению, более чем наполовину незавершенной работой на эту тему остается ценнейший труд известного психиатра проф. Д.Е. Мелехова (1899-1979) [8, c. 4-73]. [Можно еще воспользоваться кандидатской диссертацией дьякона (а ныне – прот.) Александра Андросова [4], где хорошо обработан и представлен материал работы Мелехова].

В частности, в нем совершенно верно утверждается, что человек может быть психически больным и в то же время духовно здоровым. [На примере болезни Ф.М.Достоевского в полной мере может быть показано значение борьбы за сохранение критического отношения к болезни, духовного ядра личности и глубины покаяния. «Пока это у больного не исчезает, – пишет Мелехов, – можно говорить о духовном здоровье. Человек духовно здоров даже при наличии ду­шевной болезни, если она не мешает ему сохранять основные при­знаки «духа в человеке» (по еп. Феофану Затворнику): 1) жажду Бога, поиск и стремление к Нему; 2) благоговение и страх Божий; 3) совесть, приводящую человека к покаянию [3, с. 32-33]. При этих условиях болезнь душевная, даже и врываясь в область духовных переживании, может сохранить больного от ложной мистики, от бреда, от прелести» [8, с. 71]. – Прим. авт.]. Пастырь или его помощники должны помочь человеку «найти глубину покаяния, правильное отношение к своему греху и к своему бессметному человеческому достоинству, которое подвергается таким драматическим испытаниям» [8, с. 65-66; см. с. 56 наст. сборника]].

Но пастырю нужно знать и помнить, что и наоборот, можно быть психически здоровым (относительно и внешне, конечно) и в то же время духовно больным – одержимым. А если человек бесноватый, то ему при этом нельзя быть богоносцем и христоносцем, а потому до исхождения завладевшего им злого духа крестить его не следует (соответствующий канон – Тим 2 – делает исключение, и то без достаточно выявленных оснований, только для умирающих).

Конечно, во всех случаях, когда крестить одержимого или психически больного оказывается пока невозможно, молитвенно огласить его, сделав оглашаемым 1-го или 2-го оглашения со всеми проистекающими отсюда последствиями, не только не вредно, но и просто желательно, если только им не потерян окончательно человеческий образ.

14) Абсолютным препятствием к Крещению является абсолютно бессознательное состояние человека и (или) состояние полной невменяемости. Тогда нельзя крестить даже умирающего, ибо такой человек или уже не человек, или, если человек, то не способный реально подтвердить свою свободную волю к Креще­нию и соединению с Богом. Крещение такого человека было бы актом насилия, которое, в отличие от требуемого от нас еванге­лием постоянного усилия, в христианстве ничем и никогда не может быть до конца оправдано.

Эти условия не относятся, по понятным причинам, к христи­анским младенцам. Однако если и младенец совсем не проявляет свойственных его возрасту адекватных человеческих реакций, то даже «страха ради смертного» нельзя крестить и его, ограничи­ваясь в лучшем случае (т. е. если есть реальная надежда на обретение им человеческого образа в будущем) молитвами чина 40-го дня – 1-го оглашения.

15) Самая трудная задача пастыря и (или) катехизатора с пору­чителем, начинающих подготовку к Крещению тяжело и особенно психически больного, – верно определить, не утрачен ли в нем человеческий образ. В эмпирии жизни это значит – человеческое «лицо», его характерная «персона» и, что еще важнее, его «ипо­стась», т. е. пусть и в минимальной степени, и временное, но ответственное сознание, совестливое самосознание и язык, дар слова, членораздельная речь, хотя бы только внутренняя [Как близко этому православному антропологическому опыту выска­зывание современного немецкого католического богослова и философа-персоналиста Романо Гвардини (1885-1968), блестяще выразившего то же, лишь на другом языке. Он писал: «В чем состоит решающий факт бытия человека? В том, что он – лицо. Что он окликнут Богом; поскольку способен отвечать за себя и из внутренней силы почина участвовать в действительности. Единственно этот факт делает человека человеком» [6, с. 199]/ – Прим. авт.].

За несохранивших этот образ можно лишь молиться, как мы молимся о стенающей в рабстве всякой твари и обо всем мире. Сохранивший же свой образ человек будет как-то способен и к вере, покаянию и личностной любви к Богу, миру и человеку, т. е. будет способен воспринять благодать таинства в человеческом достоинстве.

Если же пожелавший креститься человек потерял свой облик только на время, то следует подождать (но не пропустить!) улуч­шения его состояния и хотя бы краткого обретения им его вновь. Для этого есть и объективное основание, ибо хотя «дезоргани­зация личности при всяком психическом заболевании весьма значительна, а при некоторых болезнях даже разрушается кон­такт личности с действительностью, но все же этот контакт стремится к сохранению» [4, с. 96].

Никакие компромиссы здесь недопустимы, как и ссылки на благополучное прошлое или неподкрепленные серьезно надежды на будущее. Надо помнить, что таинство может быть совершено «в суд и во осуждение», что оно – не один только сакраменталь­ный акт и тем более не лекарство и не магическое действо, хотя и может подействовать исцеляюще на состояние и души, и тела больного человека. Надо быть во всех случаях духовно трезвен­ным и внимательным, ответственным как в своей любви и ми­лосердии, так и в своей принципиальности и строгости.

16) Степень вменяемости человека часто выясняется в самом процессе подготовки к Крещению. Для этого оглашение должно быть предельно личным, но также предельно щадящим внешние силы человека. В процессе же таинствоводства уже новопросве­щенных психически болезненных и больных надо особым образом раскрыть конкретно для каждого из них необходимые именно ему стороны многогранного аскетического опыта Церкви.

Проф. Мелехов пишет, что представителю церкви «необходимо учитывать индивидуальные особенности характера и темперамен­та людей и внимательно относиться к проявлению психических заболевании, помня, что человек свободен только в своей духов­ной сфере и сознательном выборе своего пути к Богу или отвержении Его, но в сфере душевной он детерминирован (современная наука как раз и раскрывает биохимические, эндокринные, генетические и церебральные механизмы, которые обуславливают душевный склад человека). Об этом же говорит и весь подвижнический опыт, свидетельствуя, что изменить свой характер, эффекты, страсти и пристрастия можно только длительной и упорной работой над собой, системой аскетических приемов влияющих как на психику, так и на соматику, как на душу, так и на тело. Всякая мысль о произвольности и легкости изменения своей при­родной организации признается необоснованной, продиктованной только отсутствием духовного опыта» [8, с. 29-30].

17) Итак, в каждом отдельном случае душевного расстройства пастырь и его помощники должны действовать с особой осто­рожностью, проникшись духом сострадания, внимания и внут­реннего такта. Без ложного оптимизма и самоуверенности, разре­шая вопросы и сомнения, они должны способствовать воцерковлению больного и готовить его к правильно понимаемому и осоз­нанному участию в таинствах церковной жизни и веры [4, с. 101].

1. Св. Ипполит Римский. Апостольское предание // Богословские труды. №5.

2. Прот. Иоанн Ильич Сергиев. Моя жизнь во Христе. Т. 2. М., 1894. (Балто-славянское общество культурного развития и сотрудничества – МИИП Внешторгиздат «Дейта-Пресс». 1991: Полн. coбp. соч. СПб.: Издательство Л.С.Яковлевой, 1994.)

3. Eп. Феофан. Что есть духовная жизнь и как на нее настроиться? М., 1914. (Л., СПб., 1991.)

4. Диакон Александр Андросов. Пастырское душепопечение о больных и умирающих, согласно учению и практике православной церкви Ленинградская духовная академия, 1984 (ркп.).

5. Митр. Антоний (Храповицкий). Учение о пастыре, пастве и об исповеди. Нью-Йорк: Изд. Сев.-Американской и Канадской епархии, 1966.

6. Романо Гуардини. Конец нового времени. Попытка найти свое место. Пер. с нем. С.С. Аверинцева // Современные концепции культурного кризиса на Западе: Реф. сб. АН СССР, ИНИОН, Ин-т философии. М., 1976 (Сер. Проблемы современной буржуазной культуры).

7. Архим. Киприан (Керн). Православное пастырское служение. Париж: Изд. журнала «Вечное», 1957. (Есть репринтное изд. московского Свято-Владимирского братства.)

8. Проф. Д.Е.Мелехов. Психиатрия и проблемы духовной жизни. М., 1979 (ркп). См. также: «Синакс», 1992, №1.

9. Памятная книжка для священника, или размышления о священнических обязанностях. М., 1860.

10 Архиеп. Костромской Платон (Фивейский). Напоминание священнику об его обязанностях при совершении таинства Покаяния. Ч.2. М., 1861.

Похожие записи:

Метки

  • nohome
  • Вконтакте
  • Одноклассники
  • Facebook
  • Мой Мир
  • Живой Журнал
  • Twitter

2 1 770

Добрый день!Прошу Вас помогите, у меня погибает любимый и дорогой человек. После смерти мамы у него как голову снесло, пьет уже год без остановки, в больницу отправляла, капельницы ставила все бес толку. Человек не крещенный, хочет по креститься. Но как он не трезвеет, помогите Христа ради. Одна надежда на ВАС. мне посоветовали добрые люди к Вам обратиться за помощью. Муж у меня талантливый человек, рукастый, добрый, отзывчивый. Я не переживу еще одну смерть, так как год назад похоронили его маму. Я обращалась в разные места все бес толку.

Жанна, Вы сами христианка? Речь не о Крещении, а о духовной жизни: участии в Таинствах Церкви, регулярной молитве, духовном чтении? Крещение без духовной жизни не спасительно.

Источник: http://azbyka.ru/katehizacija/podgotovka-k-kreshheniyu-tyazhelobolnyx-psixicheski-bolnyx-i-umirayushhix-svyashhennik-georgij-kochetkov.shtml

Ссылка на основную публикацию